К 1907 г. они развернулись в 17 губерниях. В 1910 г. они были распространены также на донские и терские пески. Закрепление песков на этой территории производилось главным образом посадкой древесно-кустарниковых пород и посевом трав. В северной и средней полосе европейской части Союза и на Украине высаживалась преимущественно шелюга, а из древесных пород — сосна (обыкновенная, крымская), затем различные лиственные породы (осокорь, тополь, шелковица, белая акация и др.). В донских и днепровских песках, кроме перечисленных древесно-кустарниковых пород, все больше начинают культивироваться виноград, абрикосы и другие плодовые деревья.

В прикаспийских песках, где природные условия неблагоприятны, древесные породы культивировались на ограниченных пространствах и пески закреплялись посевом трав, главным образом песчаного овса (кыяка). Посев трав не только закреплял пески, но имел важное значение для развития животноводства, как преобладающей отрасли хозяйства. Здесь широко применялось временное отчуждение и охрана разбитых песков с целью восстановления их растительности. При этом оказалось, что пески, после прекращения на них пастьбы скота, сами естественным путем неплохо зарастают различными травами. Этот метод закрепления песков, как наиболее дешевый и дающий сравнительно быстрый эффект, считался наиболее целесообразным.

Однако работы по облесению и закреплению песков до Великой Октябрьской социалистической революции имели мало успеха. Это происходило потому, что свойственное капиталистическому хозяйству хищническое землепользование неизбежно вызывало прогрессивное почворазрушение и приводило к образованию значительных площадей бесплодных сыпучих песков. Те ничтожные песчано-мелиоративные работы, которые проводились на мизерные государственные ассигнования и средства земств, не погашали даже годичного прироста сыпучих песков, порождаемых бессистемным землепользованием.

В условиях дореволюционного частного землепользования мелиоративные мероприятия в пределах одного хозяйства часто были неприемлемы для другого, их нельзя было согласовать. В результате то, что делалось в одних местах, сводилось по существу на нет в других.